У девочки тяжелое состояние, но она все еще не хочет принимать пищу
Ваша финансовая помощь станет ресурсом для спасения чьей-то жизни
— Анорексию легко упустить на ранних стадиях, — говорит Марина. — Даже мне, маме, долго казалось, что все нормально, что с Ульяной все хорошо. Ты ведь веришь своему ребенку, тебе кажется, что она просто увлеклась здоровым питанием, и даже радуешься этому. А когда наступает критический момент, уже поздно — дочь просто говорит тебе: «Я не могу есть».
Марина идет по улице на работу и готовится позвонить дочери. Ульяна сейчас в больнице, и ей пока нельзя видеться с мамой — критическая масса тела и истощение привели к ослаблению иммунной системы и повышению риска инфекций. Но им можно созваниваться, и Марине приходится настраивать себя — она очень боится этого звонка. Недавно, когда они разговаривали, Ульяна сказала в трубку: «Мама, я толстая, я обрастаю жиром. Мама, я хочу домой».
Все началось примерно четыре года назад, когда Ульяне было одиннадцать лет. Тогда Марина впервые заметила, что дочь боится взвешиваться и плачет, увидев результат. Девочка всегда была очень спортивной и активной. До восьми лет она занималась фигурным катанием, а потом всерьез увлеклась футболом, даже получила юношеский разряд. Но Марина говорит, что, возможно, со спорта и началось расстройство пищевого поведения.
— К сожалению, девочки, занимающиеся балетом и фигурным катанием, относятся к группе повышенного риска развития анорексии. Ведь существует жесткий контроль за соотношением роста и веса, а во время занятий дети слишком часто слышат, что нужно худеть, что лишний вес — страшное зло. Это создает давление, формируется страх перед едой и навязчивое желание похудеть как можно сильнее.
Поначалу Ульяна ненавидела взвешивания. Затем вдруг все поменялось — она установила весы у себя в комнате и стала взвешиваться каждый день. Марина увидела, как дочь плачет, посмотрев на результат на весах, и решила весы выкинуть. Но лучше не стало. Следующим этапом стало увлечение здоровым питанием. Ульяна подписалась на разные группы в соцсетях, стала выбирать продукты по количеству калорий, тщательно изучая состав в магазине, перешла на протеиновые батончики и напитки с сахарозаменителями.
— На этом этапе я даже поддерживала ее, — вспоминает Марина. — Казалось: что может быть плохого в здоровом питании? Я и подумать не могла, что Ульяна постепенно стала есть все меньше и меньше, сокращая порции и выкидывая еду, которую я готовлю.
Так как Ульяна и Марина живут вдвоем, девочке довольно долго удавалось скрывать от мамы правду о своем питании. Утром она уходила в школу, а Марина — на работу, виделись они только вечером, и соврать «я уже поела», избегая совместного ужина, было легко. Вес падал, но девочке удавалось скрывать и это — она надевала на себя сразу несколько маек, носила одежду свободного покроя, худи, толстовки.
При этом Ульяна не осознавала опасности своего состояния из-за искаженного представления о своем теле. И даже при явном дефиците веса считала себя «слишком толстой». Постепенно она перестала общаться с подругами, потеряла интерес к любимым занятиям, к спорту, к футболу. Марина испугалась, стала советоваться с врачами — обращались и в поликлинику по месту жительства, и в клиники. Поведение дочери настораживало и все меньше было похоже на простое стремление к здоровому образу жизни. Но врачи списывали особенности в поведении Ульяны на подростковый возраст, прописывали девочке витамины, а маме советовали подождать и «понаблюдать».
— Последний год стал самым тяжелым, — говорит Марина. — Ульяна перешла в восьмой класс, повзрослела, начались гормональные изменения, а вместе с ними пришли еще большие психологические проблемы.
Марина рассказывает, что Ульяна стала наказывать себя за еду длительным голоданием. При этом, так как организм подростка все же «требовал» питания, девочка стала покупать конфеты и прятать их «про запас».
— Весь дом у нас был в этих запасах. При этом она еще начала смотреть всякие кулинарные шоу, готовила и кормила меня — сама при этом не ела. Я даже обрадовалась, подумала, что у дочери вернулось нормальное отношение к еде.
Когда проходила диспансеризация, Ульяне удалось как-то подделать результаты взвешивания.
— Я увидела цифру «50 кг», — рассказывает Марина, — и совсем упокоилась — это была норма для ее возраста.
Только позже Марина узнала, что за несколько месяцев Ульяна похудела на 20 кг, а ее рацион сократился до 400 ккал в день. Утром Ульяна съедала творожок 1% жирности, в обед — капусту и морковь, а вечером — белок одного яйца.
— Дочь стремительно худела, и однажды я заметила, что носогубный треугольник у Ульяны синий. Она в буквальном смысле таяла на глазах. Я забила тревогу, стала привлекать знакомых, чтобы они следили, что и когда ест Ульяна. Так я узнала, что она выбрасывает еду.
Когда Марина попыталась настаивать и начать кормить дочь, Ульяна зарыдала и сказала, что просто не может есть, не может принимать пищу. В конце концов она полностью отказалась от еды.
В ужасе Марина стала искать помощи специалистов. Так они попали на прием к психиатру в «Центр расстройств пищевого поведения» (ЦИРПП).
— Когда Ульяну взвесили, оказалось, что у нее критически низкая масса тела — 34,5 кг при росте 166 см. Врач сказал: это истощение, срочно госпитализируем.
Ульяне был установлен диагноз «нервная анорексия» — тяжелое психическое расстройство пищевого поведения, при котором человек частично или полностью отказывается от еды и стремительно теряет вес. У людей с таким диагнозом сохраняется потребность в пище, но отсутствует аппетит. Состояние вызывается и поддерживается самим человеком и без лечения может привести к истощению и даже смерти.
Стоимость лечения в ЦИРПП — больше 20 тысяч рублей в сутки. Марина смогла собрать по знакомым, друзьям и родственникам деньги на первые 20 дней госпитализации.
— Я обратилась в государственную клинику, в Научно-практический центр психического здоровья детей и подростков им. Г. Е. Сухаревой, — говорит она. — Но Ульяну не могут забрать, пока сохраняется угроза жизни, пока состояние не стабилизируется. К тому же как следствие анорексии у дочери выявлено осложнение — гидроперикард, или скопление жидкости в перикардиальной полости сердца. Это осложнение также исключает возможность перевода в специализированное государственное учреждение.
Получается, что девочку нельзя пока переводить из частной больницы — выписывать ее сейчас опасно для жизни. Ее состояние остается критическим, Ульяна все еще не принимает себя, свое тело, у нее нарушено критическое мышление — так бывает на заключительной стадии заболевания, когда организм сильно истощен. Она не осознает своего положения и не стремится к лечению — это самое страшное и опасное при анорексии. Марина рассказывает, что только страх, что будут кормить насильно, через зонд, заставил Ульяну начать по чуть-чуть принимать пищу.
— Она часто плачет, боится набрать вес, у нее перепады настроения: сейчас она говорит, что все понимает, а через пять минут кричит, что она толстая и обрастает жиром. Врачи объясняют, что такие слова — не фигура речи: у пациентов в ее состоянии могут быть галлюцинации.
За 20 дней Ульяна набрала три с половиной килограмма — пока это очень мало, но при анорексии вес набирается очень медленно. Нужны месяцы, чтобы его стабилизировать. Девочке требуется парентеральное питание и длительное стационарное лечение не менее двух месяцев.
В ЦИРПП с Ульяной занимаются врачи, работают психиатры, в том числе в группах с другими подростками, и если мы поможем и сможем оплатить ее лечение, есть надежда, что Ульяна научится принимать собственное тело, вернется к нормальному весу и сможет справиться с болезнью. Есть надежда. Подарите ее.
Наши подопечные благодарны за любое разовое пожертвование. Однако, если вы будете поддерживать фонд на регулярной основе, это позволит нам оперативно оказывать помощь, не дожидаясь пока будет собрана необходимая сумма.
Чтобы оформить регулярное списание, выберите в форме комфортную для себя сумму и выставите движок вправо в позицию «Ежемесячно». Вы сможете изменить или остановить списания в любой момент.
